Прошло два дня, и я совершенно ответственно заявляю, что это лучший фестиваль, который мы делали.

Вчера утром мы выехали в театр, и первое, что я увидел, войдя в большой репетиционный зал: все заставлено стульями под завязку. Сидело, стояло по стенкам больше 100 человек. Все слушали читку лаборатории Дамира Салимзянова. И это, замечу, не перформанс, не мастер-класс, это читка. И после каждой читки Дамир разбирает тексты. Это шведские пьесы — остросоциальные, затрагивающие болезненные моменты в обществе. Одна пьеса про инвалидов, а другая — про то, как детей выгнали из школы за высказывания «против бога». В зале сидит примерно треть студентов, треть детей и треть педагогов, все слушают, обсуждают. Какая-то 12-летняя девчонка внезапно стала модератором дискуссии, и получился реально содержательный разговор. И я в очередной раз убедился, что когда правильная публика, когда нет этих московских критиков, умников, еще кого-то, а есть просто люди, которые интересуются театром, тогда получается большой и хороший разговор. Они обсуждают шведские пьесы, им интересно понять, почему у нас нет таких театров. Кто вспоминает Бергмана, кто-то высокий процент самоубийств в Скандинавии, кто-то говорит, что театр там хороший, потому что не развита национальная киноиндустрия. Все ищут причины, разбирают следствия, все глубоко погружаются, горят темой. Вот и получается нормальный, интересный, содержательный разговор про то, каким должен быть детский театр и что такое детская пьеса.

Днем я выезжал во Дворец пионеров, где выступал театр из Губахи. Губаха — это шахтерский город с довольно депрессивным экономическим настоящим: там закрываются шахты. В городе всего 100 тысяч человек, но при этом там есть отличный детский национальный театр, который играет современную новую драму — Курочкина, например, что, конечно, совершенно неожиданно. И вот я смотрю их спектакль, в котором играют дети, и вижу, как он хорошо сделан. Они играют полно, метафорично, очень качественно. И я решил с ними что-нибудь обязательно построить, сделать.

Что касается пропавшего вчера багажа — он нашелся, так что наши друзья из Болгарии прекрасно сыграли пьесу. Отдельно надо сказать про «Беовульф», который очень тепло приняли. И это, конечно, мирового уровня театр. В постановке нет никакого реквизита. У одного актера в руках обычная садовая лейка (я понимаю, что сейчас рассказываю банально, но это очень небанальная история; разумеется, есть много детских спектаклей, где играют с предметами, но здесь совершенно особая история), и он настолько с ней легко и вдохновенно обращается — лейка у него то труба глашатая, то кинокамера, то бог знает что еще, — что оторваться невозможно. Спектакль на английском, но сидят и слушают завороженно.

В общем, констатирую: у нас получилось очень хорошо.

В нашем фотоблоге можно посмотреть фотографии второго дня фестиваля